Караваджо: бунтарь, беглец и гений драмы

Кто такой Караваджо

Микеланджело Меризи родился 29 сентября 1571 года в ломбардском городке Караваджо неподалеку от Милана. Семья была обеспеченной и с хорошими связями, поэтому образование мальчик получил в мастерской художника Петерцано, который называл себя учеником Тициана, а первым покровителем молодого художника стал герцог Колонна, представитель древнейшего итальянского рода. 

Юный Меризи был настоящим «творческим человеком» в худшем смысле этих слов: талантливый, необузданный, с бешеным характером и пристрастием к выпивке. В мастерской он проводил примерно столько же времени, сколько в трактирах и тюрьмах, куда попадал за драки. В конце концов поссорился за картами с одним из своих собутыльников и убил его. Художнику к тому моменту едва исполнилось тогда 20 лет. Чтобы избежать казни, Меризи бежал в Рим. 

В Риме он получил прозвище «Караваджо» — по месту своего рождения, обзавелся новым покровителем и поступил в мастерскую известного художника Чезари д’Арпино. Мастер поручал ему писать на своих фресках цветы и фрукты, что Караваджо, разумеется, не нравилось. Характер его не улучшился: современник описывал художника как человека крайне невоспитанного, одетого в лохмотья и водившегося с самой дурной компанией. Однако среди римских знакомых Караваджо, помимо местных пропойц, были еще религиозный мыслитель и ученый Джордано Бруно (с ним художник познакомился в тюрьме), астроном Галилео Галилей, великий философ Томмазо Кампанелла. 

Вообще Караваджо, несмотря на дикий нрав, умел заводить друзей. Это не раз его выручало. Например, натурщик Марио Миннитти не только стал для Меризи учеником и любимой моделью — он помогал художнику деньгами и позже давал приют во время опалы. Коллега по цеху Антиведуто Грамматика принял бездомного Караваджо в своем доме, когда тот со скандалом покинул мастерскую д’Арпино, и дал возможность работать. Кардинал Франческо дель Монте пригласил мастера на свою виллу Мадама, познакомил с нужными людьми и обеспечил заказами, в том числе церковными. 

Благодаря такой поддержке Караваджо получил возможность развивать собственный стиль и стал по-настоящему знаменит. Правда, его творческие методы не всем нравились. Натуралистичные изображения святых, которых Караваджо зачастую писал с последних римских бродяг, оскорбляли тонкий вкус и религиозное чувство зрителей. Тем не менее за 13 лет римского периода он написал множество картин на библейские сюжеты, его роспись украсила церкви Сан-Луиджи-деи-Франчези и Санта-Мария-дель-Пополо. По сей день люди приходят туда не только ради богослужений, но и чтобы полюбоваться на «Обращение Савла» и «Призвание апостола Матфея». 

Караваджо снял собственную мастерскую и даже взял учеников. Одновременно он пил, дрался и сидел в тюрьмах, если не удавалось отделаться штрафом. Каждый раз художника выручали покровители-кардиналы. Но в 1606 году он во второй раз убил в драке человека. Тут уже ничего нельзя было сделать: Папа Римский объявил Караваджо вне закона, и тот бежал в Неаполь, оттуда в Венецию, затем на Мальту. 

Во время этих скитаний художник благодаря своему таланту везде находил покровителей и работу, а благодаря характеру нигде надолго не задерживался. Однажды Караваджо подрался даже с собственными натурщиками, которые отказывались несколько часов держать разлагающийся труп — с него мастер собирался писать Лазаря, воскрешенного Христом. И все это ему прощали за талант: в 1610 году кардинал Гонзаго практически уговорил Папу Павла V помиловать Караваджо. 

Узнав об этом, Микеланджело Меризи решил перебраться поближе к Риму, но до места не доехал. Его нашли раненым в небольшом тосканском городке Порто-Эрколе, доставили в госпиталь — там Караваджо и умер. Как установили уже в наши дни ученые, причиной смерти стала глубокая рана, в которую попали возбудители золотистого стафилококка. 

Похоронили Караваджо там же, в Порто-Эрколе, — но спустя 300 лет на месте кладбища разбили парк, а все кости с него перенесли в склеп при местной церкви. В 2013 году ученые отыскали останки Караваджо. Их выдало огромное содержание свинца и ртути в костной ткани — эти металлы в большом количестве содержались в красках XVII века. Теперь могила Караваджо — специально построенный каменный саркофаг с именной надписью.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Барокко: история и особенности стиля

Почему картины Караваджо кажутся такими живыми 

Во времена Караваджо в живописи Италии царствовали два направления: барокко с его преувеличенной пышностью и утонченный, взвинченный маньеризм с нарушенными пропорциями. Ломбардские же художники были сильны своим натурализмом — то есть изображали предметы и фигуры максимально близко к тому, как те выглядят на самом деле. Однако и ломбардцы предпочитали писать, например, святых как существ совершенных: в изящных позах, с идеальной кожей и абсолютно чистым телом.

Юный Караваджо уже во времена обучения рисовал только с натуры, а его моделями были бродяги и завсегдатаи кабаков. У святых на его картинах грязные заскорузлые пятки. Тело Христа без всякого изящества заваливается набок. Лицо упокоившейся Богородицы — одутловатое, с обвисшим веком; Караваджо написал ее с проститутки, утонувшей в Тибре. Эта вызывающая натуралистичность одновременно пугала и восхищала его современников.

Кроме того, Караваджо мастерски владел искусством писать свет и тени. Благодаря этому фигуры на его картинах как будто выхвачены из тьмы лучом прожектора. И, наконец, у Караваджо практически никогда нет фона. Его герои изображены на фоне темноты — и свет словно выдавливает их в реальность, навстречу смотрящему. При этом персонажи изображены в пике своего эмоционального состояния — в крике, скорби, плаче, смехе, гневе. В итоге у зрителя создается ощущение, что он не смотрит на картину, а стоит рядом с живыми людьми. 

Свет Караваджо: кьяроскуро, тенебризм и театральная драма

Кьяроскуро (от итальянских chiaro — «свет» и scuro — «темный») — это художественный прием, который у нас традиционно называют светотенью. Это способ плавно, с помощью мягких переходов от светлых участков к затененным, передать на плоском холсте объем предмета или человеческого тела. Без светотени рисунок кажется плоским, а с ней приобретает трехмерность. 

Мастера эпохи Возрождения активно использовали кьяроскуро в своем творчестве. Леонардо Да Винчи на его основе создал собственную технику сфумато — когда граница между светом и тенью размывалась до легкой дымки. Караваджо, напротив, полностью отказался от полутонов и переходов. На его картинах есть глухая тьма и резкий свет, при помощи которых он буквально «вырубает» из холста фигуры и детали. Все лишнее отсечено в темноту, все важное освещено, словно лучом софита. 

Этот прием, придуманный Караваджо, называется тенебризмом (tenebre по-итальянски тьма). С его помощью художник добивается абсолютного драматического эффекта, запечатлевает ситуацию на высшей событийной и эмоциональной точке.

Главные картины Караваджо

Революционный метод Караваджо лучше всего раскрывается в его конкретных шедеврах. Каждая из этих работ — сплав радикального реализма, психологического напряжения и режиссуры света.

«Призвание апостола Матфея» (1599–1600)

Эта монументальная картина наглядно демонстрирует силу тенебризма, где свет выступает главным смысловым элементом. Из невидимого источника справа падает резкий диагональный луч, который прорезает мрачную полутьму помещения. Он ложится на лица удивленных мужчин, собравшихся вокруг стола с монетами, и безошибочно указывает на сборщика налогов Матфея. Свет — метафора божественной благодати, которая призывает грешника к новой жизни.

«Ужин в Эммаусе» (1605–1606)

Эту картину Караваджо написал в Милане на классический сюжет: Христос является своим ученикам после распятия. Художник мастерски передает осознание через направленный луч света, который падает на лицо Христа. У картины есть более ранняя версия — гораздо более экспрессивная и красочная. Миланский вариант с его глухими темными тонами отражает состояние души художника, который в тот период находился в изгнании. 

«Юдифь и Олоферн» (1599)

Все художники, бравшиеся за этот сюжет, изображали Юдифь с уже отсеченной головой Олоферна в руках, с лицом, выражающим триумф. Только Караваджо написал ее в момент убийства, причем крайне натуралистично. Олоферн еще жив, кровь хлещет из шеи, глаза выпучены — а Юдифь с отвращением продолжает отрезать ему голову, держась как можно дальше от жертвы. Рядом стоит старуха, на лице ее написаны алчность и нетерпеливое ожидание того момента, когда голову, наконец, можно будет сунуть в мешок. 

«Лютнист» (1595)

Существуют три версии этой работы, одна из них хранится в Эрмитаже. Несмотря на то, что Караваджо написал «Лютниста» в ранний период своего творчества, он считал эту картину, наполненную мягкой, обволакивающей чувственностью и лиризмом, одним из своих шедевров и очень ее любил. Натурщиком послужил Марио Миннити, с которым Караваджо тогда был неразлучен. 

«Больной Вакх» (1593–1594)

Античный мифологический сюжет Караваджо решает без малейшей попытки идеализации. Перед зрителем предстает не величественный бог вина, а измученный, бледный мужчина с желтоватым цветом кожи, синеватыми губами и грязными ногтями — считается, что художник писал эту картину как автопортрет, глядя в зеркало после тяжелого приступа малярии. 

«Давид с головой Голиафа» (1610)

Одно из самых трагических и мрачных поздних полотен художника, созданное им в изгнании, — и еще один автопортрет Караваджо, который запечатлел себя в образе Голиафа. Молодой Давид смотрит на отрубленную голову великана с глубокой скорбью, состраданием и тихой грустью. 

«Обезглавливание Иоанна Крестителя» (1608)

Композиционное пространство этой картины огромно, но все персонажи смещены вниз, что подчеркивает беспомощность жертвы. Прямо на луже крови Караваджо оставил свою подпись f. Michelang.o. По поводу ее значения есть две теории. Первая — что подпись означает «брат Микеланджело»: картина была написана на Мальте для Ордена госпитальеров, в который приняли и Караваджо, но через полгода изгнали с формулировкой «гнилой зловонный орган». Вторая теория гласит, что подпись означает «Я, Караваджо, сделал это» — то есть что художник признается в совершении убийства. 

«Смерть Марии» (1604–1606)

В католической традиции того времени считалось, что Мария, мать Христа, была взята на небо живой. Поэтому изображение мертвого тела Богородицы, да еще написанного с утонувшей проститутки, вызвало крайне негативную реакцию у Ватикана. Картину забрать отказались. Покупателя нашел Рубенс, который искренне считал «Смерть Марии» одной из величайших работ, когда-либо им виденных. Новый владелец, герцог Гонзаго из Мантуи, выставил свое приобретение на неделю, чтобы все могли им полюбоваться. В эту же неделю Караваджо совершил убийство и бежал из Рима. 

«Корзина фруктов» (ок. 1596)

Редкий случай, когда предметом изображения у Караваджо стал натюрморт. Натюрморты в те времена не считались чем-то серьезным, писать их было даже немного неприлично. Так что современники считали, будто Караваджо картину не не закончил и на ней должно быть что-то еще. Художник в ответ на это заявлял, что для написания натюрмортов надо иметь не меньше, а то и больше мастерства, чем для изображения людей, — абсолютно революционная по тем временам мысль. 

«Экстаз святого Франциска» (1595) 

Караваджо написал эту картину в довольно светлый период своей жизни, когда жил в Палаццо Мадама у своего покровителя, кардинала Франческо дель Монте. Своим же покровителем кардинал считал святого Франциска — отсюда и сюжет полотна, написанного в очень спокойной и мягкой манере. Святой уже без сознания и не страдает от полученных во время экстаза стигматов. Кровь не льется потоком из его ран. Добрый ангел нежно поддерживает Франциска, с любовью и состраданием вглядываясь в его лицо. 

Караваджизм: почему после Караваджо живопись уже не была прежней

До Караваджо в искусстве господствовал идеализм. Религиозные сюжеты писались возвышенно, персонажи выглядели безупречно. Караваджо разрушил все принятые в то время каноны. Его самого очень быстро забыли — но картины, написанные им, продолжали оказывать невероятное воздействие на художников. 

В результате возник караваджизм — мощное течение в западноевропейской живописи эпохи барокко XVII века, основанное на подражании и развитии метода Караваджо. Поскольку школы в общепринятом смысле у мастера не было, художники из разных стран перенимали его стиль, изучая готовые полотна.

Ключевые черты караваджизма

Подчеркнутый реализм (натурализм) — интерес к точной передаче особенностей натуры, текстур и предметов.

Контрастная светотень — объемность фигур создается за счет яркого освещения переднего плана, в то время как дальний план остается практически черным, поглощенным темнотой.

Психологизм и драматизм — даже самые простые бытовые или строгие евангельские сюжеты караваджисты наполняли огромной драматической силой. А одной из самых излюбленных тем в работах последователей Караваджо стало глубокое одиночество человека.

В Италии к караваджистам принадлежали Орацио Джентилески и его талантливая дочь Артемизия Джентилески. В Нидерландах возникла целая школа «утрехтских караваджистов» (Хендрик Тербрюгген, Дирк ван Бабюрен), чьи картины долгое время путали с работами самого мастера. В Испании приемы Караваджо легли в основу раннего творчества Диего Веласкеса и мистических полотен Франсиско де Сурбарана. Позже это влияние глубже всех переосмыслил Рембрандт.

Почему творчество Караваджо важно знать сегодня

Караваджо — создатель визуального кода, которым мы пользуемся до сих пор. Он кадрировал сцену так, словно зритель застал действие прямо посреди кульминации. Тенебризм и кьяроскуро вошли в ДНК нуара, неонуара и психологических триллеров. 

Витторио Стораро, легендарный оператор Фрэнсиса Форда Копполы считает «Призвание апостола Матфея» главным источником вдохновения для своей карьеры. В фильме «Апокалипсис сегодня» Стораро использовал караваджиевскую светотень: лица героев окутаны болезненным желтоватым светом и резко обрываются в кромешную тьму, передавая их безумие и внутренний раскол.

Караваджо сблизил сакральное с повседневным, позволил искусству и жизни свободно взаимодействовать друг с другом. Позже на этой же идее выстроится итальянский неореализм, кинематограф Пазолини и Росселлини. Мартин Скорсезе снял свои «Злые улицы», вдохновившись примером Караваджо, который писал святых с обычных людей, — а одна из сцен прямо вдохновлена «Призванием апостола Матфея». 

Скорсезе, кстати, считает, что Караваджо стал бы прекрасным режиссером, родись он в наше время. Его картины для зрителя — это и правда тщательно срежиссированный опыт. Смотреть на полотна Караваджо — значит чувствовать себя соучастником. Встаньте перед картиной, найдите точку, откуда бьет театральный свет, и позвольте композиции буквально вытолкнуть персонажей вам навстречу.